Русский патриот и знатный осеменяющий хер русского народа
От реалий белорусских к реалиям российским. Чем дальше, тем больше начинаю замечать в последнее время среди российских публицистов, считающихся православными какие-то жуткие старообрядческие интонации, появившиеся у них на фоне национал-патриотического психоза, особенно серьёзно обострившегося после приснопамятной истории с Подрабинеком. Примитивные политические рефлексы, аки в домонгольские полуязыческие времена, вновь застелили для них религиозные чувства. Православие для такого патриота становится чем-то вторично-функциональным по отношению к тому, вокруг чего для патриота и вращается весь космос и мироздание – “великому русскому народу” (с). Торжество православия, которое по идее есть торжество смирения, покаяния и милосердия (поскольку только этим побеждается грех, над которым, если кто забыл, и призвано торжествовать православие), превращается в державное торжество российской империи, её атомного оружия, геополитических интриг и валового внутреннего продукта. Православие помогает патриоту не столько осознать и исправить свои грехи, встать на путь служения Богу и ближнему, нести людям добро и радость, сколько с поистине “богоизбранной” гордыней выставить напоказ свою “святую” русскую национальную идентичность, суеверно призывать божественные силы для решения задач, служащих государственному престижу (как, например, выход российской футбольной сборной на ЧМ-2010), использовать религию как дополнительный разделяющий фактор в геополитическом противостоянии с какими-нибудь очередными “врагами отечества”. Русский патриот лицемерно заявляет, что всё это есть “нормальная национальная гордость”, но за таковую невозможно считать его неизменное навязчивое требование объективно признать именно его народ и страну “святыми и великими”, или его упорный отказ в признании чудовищных преступлений большевистского режима из-за того, что это-де “подрывает престиж страны” или “на руку врагам отечества”. Или что-то иное в таком же духе. Всё это и есть слепая и тупая националистическая гордыня.
Риторика недавно проснувшихся русских патриотов, помимо ассоциаций со старообрядческим полуязычеством, позволяет провести ещё одну очевиднейшую аналогию с древней Римской империей, её культами императоров, римской армии и средиземноморского имперского жизненного пространства. В лице императора в Риме почиталась не только и даже не столько личность правителя, сколько сам имперский уклад – самый великий и совершенный (в русской вариации это будет “особый православный уклад Святой Руси”) и кончено же святой – освящённый всеми великими богами, во имя который горел огонь на алтарях. Римские боги были персонификацией природных и социальных сил в их обществе. Когда римляне взывали к их помощи, они на деле просто призывали общество сплотиться вокруг новой обязательно “великой” державной цели. Когда они их славили, они лишь отмечали очередную государственную победу. Такую же редукцию проходит православие в сознании русского патриота: “я буду воевать, а ты мне будешь помогать” как воплощение природных и общественных сил “великой державы”. В некотором смысле современный русский патриот даже хуже древних римлян. У последних хоть иногда случались сомнения в одобрении божествами их госзадач. У патриота же нет и тени сомнения в том, что Христос и Богородица твёрдо, как они сами, стоят на службе у их “святого” отечества и являются его дополнительным армейско-политическим ресурсом. Он как считающий себя принадлежащим к “святой земле” ничуть не сомневается, что его мысли и цели столь же святы, а удел небес – его поддерживать и с ним соглашаться. В конце-концов патриот постепенно отбрасывает за ненадобностью христианский антураж и из=под него тотчас показываются настоящие интересующие его языческие силы.
Подтверждением вышесказанному служит этот потрясающий по степени своего идиотизма текст, который почему-то был опубликован как текст христианский. Из христианского в нём только названия, но зато он отлично соответствует потребностям и запросам “православных патриотических сил”. Наиболее поразившие мой мозг отрывки я выписал себе в цитатник под катом.

Князь Андрей Боголюбский, недавно сбежавший от своего отца Юрия Долгорукого, сидевшего в Киеве, едет из своего удельного городка Владимира к братьям в Суздаль. При впадении Нерли в Клязьму кони под одной из подвод встали и не идут… Велел ночевать. И ему привиделась женщина. И сказала: Богородицу в Суздаль везти не надо, возведи для неё храм во Владимире, а сам строй замок прямо на этом месте и правь с перепутья.
Это место под Владимиром называется Боголюбово… Что, однако, за женщина явилась Андрею? Владимирская Богородица? Вовсе не факт. Уж скорей это был женственный дух заповедного луга у слияния Нерли и Клязьмы.

Патриот раскрывается быстро. Действительно, кто такая Мария? – еврейская девушка, плотникова жена из пыльного Назарета. Вот священное женское начало заповедного святорусского луга – это куда исконнее, сокровенно-потаённее…

А русский народ — совсем другое. Во времена смут, революций и войн он не раз показал своё настоящее лицо. Показал и свою знатную елду, осеменив пространства Евразии.

Вообще эпический сюжет! Он поистине достоин того, чтобы быть запечатлённым на полотне Ильи Глазунова в традиционном для этого художника масштабе под названием “Знатная елда русского народа осеменяет пространства Евразии»…

Конечно, народ тогда ещё только зарождался, пришельцы с юга только начали перемешиваться с туземцами, но дух, который сплачивает людей, уже витал над Россией. И мог шутя порвать в клочья любого. Андрею нужно было с ним управляться. Именно в этом ему помогала богиня, в которой задним числом нетрудно узнать женственную Россию, Родину-мать, ощетинившуюся штыками, с плакатов военного времени.

И картинко соответствующее:


Вот, собственно и оно – истинное божество и хтонический идол русского патриота. Именно этой плакатной милитаризированной тёткой, тычущей в лицо военной присягой, ему хочется заменить мягко и тепло написанную Богородицу, сердечно молящуюся Господу о людях. Настолько сильно хочется, что даже на исторический подлог пойти готовы, выдумав, будто Боголюбская икона Божией матери об этой же тётке и писалась. Я их понимаю - этот агрессивный киптоязыческий образ им даже по темпераменту ближе будет…

Князь подумал: «Как страшное и милосердное видение это и заступление Богородицы осталось без праздника?» И решил создать такой праздник. Покров должен был объединить всех русских людей. Под эгидой Андрея, разумеется.

В итоге, главное здесь не Богородица, а некое «объединение всех русских под властью». Тем более, что, как выяснилось, никакая там не Богородица.

Короче, под видом быстро растущего почитания Покрова идёт экспансия богини, обитавшей раньше лишь среди трав и кузнечиков заливного луга при устье Нерли.

«Экспасия богини» - какой чудный захер-мазоховский образ!

Скажут: так это ж Роман Сладкопевец. Конечно. Но что делает на исконно русской иконе этот еврейский литератор, умерший за четыреста лет до видения Андрея Юродивого? Да, Роман создал много ярких стихов, посвящённых Марии, это здорово. Но стоять под Покровом пристало тому, кто выстрадал его идею, для кого Покров — личная история, прямой мистический опыт. А Сладкопевец тут — только лишь маска, прикрывающая лицо русского князя, который предпочёл явиться на иконе инкогнито.

А действительно! Что это за либеральная жидовская мордочка? Роман Сладкопевец? Что за срамота – «сладкопевец»! Он что – как Боря Моисеев? Прочь его! Дорогу Русским!
А что это там за еврейский плотник на кресте висит? Разве он страдал за Святую Русскую Землю? На кресте пристало висеть только настоящим Русским героям! Пусть это будет Илья Муромец, явившейся на иконе инкогнито!

Новгородцы сделали вылазку, суздальцы бежали. Их переловили столько, что упали цены на рынке: пленные шли дешевле баранов. Победоносная Богородица стала с тех пор называться Знамение, а день её победы стал общерусским праздником Знаменской иконы.
Что это было? Война двух богинь? В общем — да, интересы Новгородской земли отличались от интересов русского северо-востока. И, соответственно, были различны интересы представляющих эти земли богинь. Они даже по смысловому посылу очень разные. Новгородская всегда имеет свободные руки, возведённые к небесам, а у среднерусских богинь руки обычно чем-нибудь заняты — ребёнком, свитком, покровом. Симптоматично, что даже на Покровских иконах новгородского извода всегда изображено именно Знамение. Покров держат ангелы, а Богородица стоит в позе Оранты, вздев руки. В сущности, это означает, что, принимая политическую идею общерусского Покрова, свободный Новгород не принимает боголюбскую идею.

Вот что происходит, когда богиня одного святорусского луга встречается с богиней другого святорусского луга. А сколько лугов на Руси? В общем, никуда бедным русским от женских ссор их луговых богинь не деться…

Она является из плеска волн, из плавания по водам, из реки, на которой обитает. Я вовсе не утверждаю, что князь Игорь буквально женился на нимфе, однако её житие намекает именно на это.

Представление святой княгини Ольги как нимфы, пожалуй, самое романтическое и привлекательное из этого текста. Но всё это вновь опошляет то, что это должна быть всё та же унылая патриотическая нимфа исконно-посконной святорусской водицы…

Русская классическая литература — свод национальной мифологии, в котором представлены все архетипы, в том числе и архетип Покрова. Классики чаще всего понимают Покров как защитный экран. В частности, у Тютчева это световой занавес.

От оно чё… Во времена Тютчева был «световой занавес», а теперь, очевидно, ядерный щит. А русская литература как свод национальной мифологии – это действительно занавес. Причём, даже не световой…

Читая этот текст, я до последнего надеялся, что он будет воспринят как изощрённый стёб, как шизофренический бред, как чьи-то депрессивные фантазии. Ан-нет. Один известный в интернетах православно-патриотический любитель «великой страны СССР» и защитник доброго имени товарища Сталина даже указывает, что эта статья не о чём нибудь, а о "начале имперской Руси, начале формулы Третьего Рима".